Сергей Довлатов — один из самых популярных и читаемых русских писателей-эмигрантов конца XX в. Его произведения — великая классика, которая остается интересной и близкой читателям независимо от возраста, эрудиции или, говоря словами самого Довлатова «степени интеллектуальной придирчивости». Сергей Донатович Довлатов родился 80 лет назад, 3 сентября 1941 года, в Уфе, куда родителей эвакуировали во время войны.
 

Книги Довлатова отличаются язвительностью и пронзительно-печальным юмором, что роднит его с такими классиками русской литературы и мастерами трагикомической прозы, как А. Чехов, М. Зощенко, А. Аверченко. В список наиболее известных произведений входят повесть «Иностранка» о русских эмигрантах третьей волны в Америке, сборник «Чемодан», посвященный «содержанию эмигрантского чемодана», «Заповедник», написанный во времена работы в Михайловском, где поднимается тема лишнего человека. Книги «Марш одиноких» и «Ремесло» частично объединяют в себе фельетоны, эссе и статьи, над которыми Довлатов в качестве редактора работал в газете «Новый американец».
В топ книг, написанных автором, входит и сборник филологической прозы «Блеск и нищета русской литературы» — личные размышления и очерки о Пушкине, Толстом, Кафке, Хемингуэе и других авторах.
 В советские времена произведения Довлатова издавались редко. Один из его коротких рассказов был опубликован в журнале «Юность». Виртуозный мастер слова, Довлатов оказался ненужным советской культуре. Его способность высказывать горькую правду с насмешливой улыбкой весьма раздражала чиновников любого ранга. С 1978 г. писатель жил в США. На Западе он выпустил 12 книг на русском языке. Лауреат премии американского ПЕН-клуба. Его печатали в престижном журнале «Нью-йоркер». (До Довлатова этой чести удостоился только один русский прозаик — В. В. Набоков.) При жизни Довлатов был переведён на английский, немецкий, датский, шведский, финский, японский. Он писал исключительно красивым русским языком. Был замечательным стилистом, подбирал «только лучшие слова в лучшем порядке». Точность довлатовского художественного слова оставляет впечатление большей силы и достоверности, чем живая речь. Вся проза Довлатова в той или иной мере автобиографична. Он писал трудно, ничего не придумывая и не фантазируя. Жизнь, которой жил писатель, и слова — вот и всё, что было в его распоряжении. Но в рассказах Довлатова люди, их слова и поступки становились крупнее и живее, чем в жизни, отсюда литературный метод Довлатова можно определить как «театрализованный реализм». Отношения между людьми в его прозе в равной степени горестны и смешны. В жизни подобное равновесие наблюдать трудно. Поэтому при всех приметах «бытового реализма» проза Довлатова — никак не сколок и не слепок с бытия: правду вымысла писатель ценит выше правды факта. Довлатов создал в литературе театр одного рассказчика. При этом — существенная и оригинальная черта — точка зрения и обозрения этого автора-режиссера не выше уровня самой сцены. Заниженная самооценка рассказчика, так же как его открытость диалогу, придают прозе Довлатова глубоко демократический тон. Интересовало его в первую очередь разнообразие самых простых ситуаций и самых простых людей. Характерно в этом отношении его представление о гении: «бессмертный вариант простого человека». Внешне старомодная, в рамках «бытового реализма» довлатовская проза утверждает, что самосознание и артистизм в природе маленьких вещей.

• Герои Довлатова — его современники, и они найдут общий язык, независимо от того, живут ли они в Америке или в России. И в то же время, при всей общительности, они страшно одиноки. Довлатовский герой-рассказчик одинок так, как были одиноки герои прозы «потерянного поколения». Их тема частного товарищества, демонстрирующего отчужденность от мира, была и довлатовской неявной темой. Тотальное, но несколько романтическое одиночество будоражило довлатовское сердце до конца дне.
• Главный секрет Довлатова, наверное, в том, что он  имел мужество не подражать никому ни в литературе, ни в жизни. Прошел путь, часто непонятный другим, тяжёлый, зато свой собственный.